Безполезныя, де факто, перемѣны правленій, на которыя мы ихъ подбивали, когда подкапывали ихъ строй, до того имъ надоѣдятъ до тѣхъ поръ, что они предпочтутъ принять все то, что мы имъ навяжемъ, лишь бы не рисковать переиспытать пережитыя невзгоды и волнения, тѣмъ болѣе, что мы будемъ, публичною критикой, особенно подчеркивать ошибки управленія гоевскихъ правленій, столько вѣковъ промучившихъ человѣчество недостаткомъ сообразительности на истинныя блага, въ погонѣ за фантастическими соціальными улучшеніями, не замѣчая,что, улучшая бытъ нѣкоторыхъ, мѣры эти ухудшали всеобщія отношенія и порядокъ строя, на которомъ основывается человѣческая жизнь. Наши принципы и мѣры будутъ имѣть въ свою пользу то, что они будутъ истолкованы и выставлены, какъ контрастъ съ разложившимся старымъ порядкамъ общественнаго строя. Наши философы будутъ обсуждать и критиковать всѣ недостатки гоевскихъ вѣpoваній, въ чемъ они намъ отвѣтить не могутъ по отношенію Нашей Вѣры, потому что никто ея тайнъ не знаетъ, кромѣ нашихъ талмудистовъ и раввиновъ, а они никогда не выдадутъ ихъ, потому что на нихъ основана сила управленія паствою нашей. Мы создали безумную, грязную, отвратительную литературу, особенно въ странахъ, называемыхъ передовыми. Послѣ вступленія нашего во власть мы нѣкоторое время не запретимъ ея, но будемъ ее искоренять строгою критикой, чтобы она, какъ остатокъ гоевскихъ руинъ, рельефнѣе обрисовывала контрастъ того, что раздаваться будетъ съ Нашей Высоты, съ тѣмъ, что исходило изъ грязнаго болота гоевскихъ царствъ. ] [Transliteration: 75 № 17. (po rukopisi protokol 16-j). Kogda my vocarimsja, my budem pri kazhdom udobnom sluchae sravnivat' Nashe blagoe Pravlenie s proshlymi bezalabernymi administracijami... Oshibki goevskih carstv budut opisyvat'sja nami v samyh jarkih kraskah: my poseem takoe prezrenie i otvrashhenie k nim, chto narody predpochtut pokoj i mir v krepostnom sostojanii pravam preslovutoj svobody, stol' izmuchivshej ih v techenie vekov, istoshhiv samye istochniki sushhestvovanija, popiraemye prohodimcami, ne vedajushhimi, chto tvorjat. Bezpoleznyja, de fakto, peremeny pravlenij, na kotoryja my ih podbivali, kogda podkapyvali ih stroj, do togo im nadoedjat do teh por, chto oni predpochtut prinjat' vse to, chto my im navjazhem, lish' by ne riskovat' pereispytat' perezhityja nevzgody i volnenija, tem bolee, chto my budem, publichnoju kritikoj, osobenno podcherkivat' oshibki upravlenija goevskih pravlenij, stol'ko vekov promuchivshih chelovechestvo nedostatkom soobrazitel'nosti na istinnyja blaga, v pogone za fantasticheskimi social'nymi uluchshenijami, ne zamechaja, chto, uluchshaja byt nekotoryh, mery eti uhudshali vseobshhija otnoshenija i porjadok stroja, na kotorom osnovyvaetsja chelovecheskaja zhizn'. Nashi principy i mery budut imet' v svoju pol'zu to, chto oni budut istolkovany i vystavleny, kak kontrast s razlozhivshimsja starym porjadkam obshhestvennago stroja.